«Снежный десант»
— Войдите, открыто, - не отрываясь от разложенной на столе книги, произнес он. Дверь открылась, и в дом вошли два молодых человека.
— Извините, здравствуйте! А можно нам видеть Николая Ивановича Орлова? — произнес один из вошедших.
— А вы кто будете? — Валерий оглядел стоявших в нерешительности людей.
— Да мы из Казани, студенты. Хотим пойти в Мясной Бор, — произнес один.
— Опоздали, ребята, Николай Иванович уже год как умер. — Валера закрыл книгу, встал и начал собираться на работу. Не отрываясь от своего занятия, он расспрашивал ребят.
Это оказались студенты Казанского университета. Сюда они приехали в надежде пройти по местам боев 2-й Ударной армии, некоторые дивизии которой формировались в Татарии. Здесь, под Мясным Бором, попал в плен их земляк, поэт Муса Джалиль.
— Ну что ж, попробую вам помочь. — Валерий сложил в полевую сумку собранный обед, и они вышли на улицу.
По дороге познакомились поближе. Старшим этой группы был Михаил Черепанов. Всего их приехало восемь человек. И шестеро ребят сейчас сидят на вокзале. Михаилу Валерий предложил сразу пойти к нему на работу. Там он отпросился у своего начальника, объяснив подробно ситуацию. Начальник мостотряда отнесся с пониманием и даже выделил ребятам машину. На ней заехали за остальными на вокзал и уже через полчаса были в Мясном Бору. Только тут Валера заметил, что ребята обуты в короткие сапоги.
— Да, придется вам, ребятки, поплавать. Хотя и осень, но у нас воды хватает.
И они тронулись в путь. Валера повел их своими тропами, обходя заболоченные места, мимо заплывших воронок, заросших траншей и блиндажей. По пути он рассказывал о боях, гремевших когда-то здесь, о своих походах и находках. Ребята не отставали ни на шаг от проводника и с интересом его слушали. Иногда, провалившись по колено в грязь, смеялись и шутили.
Так по «южной» дороге они вышли к речке Полисть и там остановились, чтобы отдохнуть и перекусить.
— Ни за что бы не подумал, что это река. Я представлял ее широкой, с крутыми берегами, а здесь какая-то лужа, которую можно перепрыгнуть, — рассуждал Черепанов.
— Если бы сейчас была весна, а не осень, ты бы здесь плавал, Миша. В апреле она разливается на сотню метров, — ответил Валерий.
До конечного пункта, куда их вел Валера, оставалось не больше семисот метров. После небольшого отдыха они, незаметно для себя, вскоре вышли на край болота, заросшего молодым березняком. Здесь у Валерия было много интересных находок. В начале семидесятых прямо на краю маленького островка найден пулеметчик Смирнов. Чуть подальше, метрах в двухстах, — красноармеец Бисноватый с медалью «За отвагу» и боец Хардиков. А у настила, в восемьдесят шестом, из воронки с останками четырех бойцов был извлечен вещмешок с документами, деньгами и фотографиями, принадлежащий Василию Ивановичу Мотрошилову — начальнику разведотдела 2-й Ударной армии. А буквально в ста метрах от того места, где сейчас стояли ребята, на заросшей кустарником поляне лежали останки бойцов двух дивизий. Там, в одной из воронок, мы вместе с Валерой нашли офицера с полевой сумкой и печатью 366-й стрелковой дивизии. Как впоследствии оказалось, это был командир дивизии С. И. Буланов.
Валерий показал ребятам, как сделать щуп, при помощи которого можно находить убитых и различные предметы, лежащие глубоко во мху и земле. Это нехитрое приспособление из вырубленной березовой палки и стального прута или винтовочного шомпола.
Когда приготовления к поиску были закончены, Валера повел их по болоту. Сначала в азарте они интенсивно прощупывали все подряд, но потом просто пошли сзади проводника и стали наблюдать за его движениями. Так, походив около часа, вышли к небольшой воронке. Здесь когда-то Валерий нашел красноармейца, его останки лежали сейчас на мху, прикрытые куском шинели. Постояв немного, уже тронулись, было дальше, но под щупом Валерий что-то почувствовал, и он, засучив рукава, опустил руку в воронку. То, что было внизу, оказалось солдатским медальоном.
— Ну, Миха, вам повезло, — он вытащил руку из болотной жижи, и все увидели на грязной от торфа ладони небольшую черную граненую капсулу. Какое-то время стояли молча. Затем по болоту разнесся крик, от которого Валерий вздрогнул: «Медальон! Вот удача!» Валера вытер руки о мох, осторожно раскрыл капсулу, открутив ее крышку. Внутри лежал аккуратно свернутый бланк медальона. Вынув его, развернул на заколеннике, и ребята увидели четкую карандашную запись. Медальон принадлежал красноармейцу Михайлову.
Валера протянул медальон Черепанову: «На, Михаил, держи! Вот вам и работа будет, ищите родных».
Хотя в этот день они больше не нашли ни одного убитого, все равно казанцы остались довольны первым знакомством с Мясным Бором.
А уже на следующий год они приедут сюда на несколько дней хорошо экипированные, и снова проводником будет Валерий, и они будут искать, находить и хоронить когда-то павших и без вести пропавших наших отцов и дедов. С этих ребят начнется поисковая экспедиция «Долина», которой будет присвоено имя первого поисковика Николая Ивановича Орлова, нашего с Валерой отца.
Александр Орлов
Наша походная молодость
А через два года встречает меня секретарь комитета комсомола химкомбината Алексей Скала и приглашает снова в поход с его комсомольцами. Конечно же, я согласилась. Это было в апреле 1968 года. Именно тогда у походного костра было принято название родившемуся отряду — «Сокол». Душой и опорой его стал комитет комсомола, командиром — Н. И. Орлов, к тому времени перешедший работать на химкомбинат.
Началась наша походная жизнь: рюкзаки, костры, ночевки в лесу и трудная поисковая работа. В те годы в леса у Мясного Бора ходили немногие смельчаки, поэтому мы натыкались порой на места «последнего боя»: останки солдат, винтовки, гильзы возле проржавевшего пулемета...
Весной 1969 года на старом кладбище за рекой Кересть мы искали следы могилы погибшего здесь начальника политотдела армии И. П. Гаруса. Об этом месте сообщили Н. И. Орлову бывшие фронтовики. И вот возле одного осевшего захоронения видим: стоит полусгнивший деревянный столбик-пирамидка. На земле валяется алюминиевая дощечка. На ней выцарапана ножом надпись: «Здесь покоится прах одной из лучших фронтовых подруг, старшей медсестры 364-го ППГМарсаковой Таисии Никитичны».
На счастье — наше и родных девушки — были указаны даты рождения и гибели медсестры: сентябрь 1921 года — май 1942 года. Этих скупых данных оказалось достаточно, чтобы получить ответ из Подольска, из Центрального архива Министерства обороны СССР: «Рядовая Марсакова Таисия Никитовна, 1921 г. рождения, уроженка Куйбышевской области, Борского района, д. Коновалова... значится пропавшей без вести в октябре 1942 года...»
К осени 1942 года трагическая эпопея 2-й Ударной уже закончилась: кто выжил и выбрался из окружения, пошел дальше по фронтовым дорогам, кто попал в плен — уже несколько месяцев мыкался по концлагерям, а те, кто остались лежать костьми в новгородских болотах, были зачислены в пропавшие без вести. К осени закончился этот учет и потому-то, хотя медсестра погибла в мае, в списки пропавших зачислена в октябре.
Что значит для близких сообщение о родном человеке, десятилетиями считавшемся пропавшим без вести, поясняет история дальнейших поисков Марсаковых. Письмо в Куйбышевскую область было отправлено нами в воскресенье, шло оно до Коноваловки четыре дня. Деревня эта находится в ста километрах от Куйбышева (ныне Самара). Но уже в субботу две сестры и брат Марсаковы были у нас в Новгороде!
К большому сожалению, мать Таисии скончалась несколько лет назад. Но она, по словам ее детей, постоянно верила, что придет, непременно придет какая-нибудь весточка от ее Таси. И материнское сердце не ошиблось.
Меня нередко спрашивали: не наскучили вам эти хождения по болотам, копания по локоть в болотной грязи, в воронках, залитых водой? Такую работу многие не выдерживали и уходили из отряда. Зато оставшиеся стали настоящими поисковиками, верными товарищами. Сколько лет прошло с той поры! У нас уже выросли дети и давно сменили нас в походном строю. А мы, «старые соколы», с искренней радостью встречаем друг друга. Как они дороги моему сердцу: Валентина и Александр Калинины, Сергей Цветков, Валентин Андреев, Игорь Мартьянов, Вера Амелина, Тамара Знышева... «Сокол» практически первым начал поисковую работу в районе окружения 2-й Ударной армии. Не было ни опыта, ни должного снаряжения. Походное имущество и продукты — все приобретали на свои средства. До места поисков, особенно в обратный путь, добирались попутным транспортом или рейсовым автобусом.
Кроме этих материально-физических трудностей была и другая, более неподатливая — общественное мнение, которое сложилось в народе еще осенью 1942 года, когда по всем воинским частям было объявлено о предательстве генерала Власова и сдаче в плен 2-й Ударной. Спустя десятилетия это мнение пребывало в силе: стоило где-нибудь, в Москве или Ленинграде, начать разговор о наших поисках, реакция слушателей, конечно, из старшего поколения, была резкой и однозначной: «Власовцы! Предатели!»
К чести наших новгородцев, они весьма скоро разобрались в истине. Областные газеты, радио часто рассказывали о наших находках, о судьбах солдат и офицеров, чья память была незаслуженно запятнана предательством их командующего. Стену замалчивания попытался пробить очень известный и уважаемый в стране писатель-фронтовик Сергей Сергеевич Смирнов. Он пригласил в свою телевизионную программу «Рассказы о героизме» нашего командира Николая Орлова. Четыре вечера рассказывал он о Мясном Боре, о «Долине Смерти». Хлынул поток писем от исстрадавшихся родственников.
Писатель решил продолжить эту тему, и в июне 1969 года приехал в Новгород, вместе с ребятами из «Сокола» отправился по ближайшему маршруту в Мясной Бор. Он решил снять документальный фильм о 2-й Ударной и о «Соколе», поэтому пожелал увидеть своими глазами те места, где разворачивались события будущего фильма.
Осенью начались съемки. К весне 1970 года они были завершены, фильм смонтирован и... остался лежать на полке. Главное политическое управление армии запретило его показ без всяких объяснений. Но мы-то знали, что в гибели армии были повинны и те, кто еще находился на высоких постах в Министерстве обороны. Через несколько лет этот фильм был уничтожен и физически — его «смыли» с пленки.
Не удалось провести по всем правилам и планировавшийся легкоатлетический пробег Москва — Ленинград, который попытался организовать Спорткомитет Министерства обороны - были «спутаны» места и время встреч и митингов в Мясном Бору и в Новгороде, из-за чего и новгородцы, и военные спортсмены не смогли собраться вместе.
Но, несмотря на все чинимые препятствия, правда о трагедии 2-й Ударной доходила до людей. И следующими ее вестниками, после нас, были родственники тех солдат и офицеров, чьи останки и уцелевшие медальоны находили мы в болотах и окопах.
Запомнился нам поход 1983 года, который ребята совершили в канун Дня Победы. Свой маршрут они завершили по традиции возле Мясного Бора, на месте праздничных встреч. Сюда собираются «старые соколы», фронтовики, родственники погибших. К ним и присоединяются вернувшиеся из похода.
В тот памятный день ребята вынесли четыре медальона, по которым без труда удалось установить имена солдат и адреса их родных. В июле мы торжественно захоронили погибших - этих и найденных ранее.
Медальон Бориса Иванова из Архангельска был найден в майском походе. В Новгород приехали жена, сестра, дочь и внук солдата.
- Вы представляете, - рассказывала его дочь Любовь Борисовна, - сколько было дней Победы, а вот этот показался особенным, необычным. Мы все были возбуждены предчувствием: что-то должно случиться... И вдруг приходит письмо из Новгорода! Вы представляете, что это было для нас?
Приехал попрощаться с прахом отца и ульяновский комбайнер Виктор Васильевич Алешин. В семье дня за три до получения известия от «Сокола» зашел вечерний разговор о судьбе отца: где-то он лежит? Как погиб? Письмо пришло в сельсовет, и получила его работающая там невестка солдата. Она-то и принесла весть домой. В Новгород приехали вдвоем. Виктор Васильевич рассказал, что отец его тоже был комбайнером, ушел на фронт с орденом Трудового Красного Знамени. А теперь такая награда есть и у его сына. Дочь солдата П. Пархоменко прилетела на захоронение из Комсомольска-на-Амуре, Демины приехали из Кировской области. Сколько людей, столько судеб. Родственники павших без вести солдат по всей стране разносили сведения о поисках «Сокола», о судьбе 2-й Ударной, солдаты которой не сдавались в плен, а полегли в боях...
Со временем у нас появилось много материалов, на основе которых можно было уже организовывать экспозицию. По инициативе и при участии комитета ВЛКСМ на производственном объединении «Азот» стал создаваться музей трудовой и боевой славы, в котором специальный раздел был посвящен к тому времени уже военно-патриотическому клубу «Сокол» — его походам, находкам, а значит — и судьбе 2-й Ударной армии. С первых дней руководит им старший друг «соколят», фронтовик Вера Ивановна Мишина.
В «Соколе» сменилось уже несколько поколений ребят. Поиск стал почти государственным делом. И все же самые первые походы дороги нашему сердцу. В них прошла наша молодость, они научили нас не только поисковым законам — они показали нам трагедию войны, гибели молодых людей. Они научили нас ценить жизнь и чтить память тех, кто сражался за эту жизнь и погибал, веря в грядущую Победу.
Ирина Савинова
Загадка далекой были
Юлиус Фучик
Мы медленно пробирались по лесу, из которого будто только вчера ушла война. По обочинам разбитой, поросшей ивняком и ольшаником дороги валялись остовы сожженных автомашин, ящики из-под снарядов, стреляные гильзы, пробитые пулями и осколками каски, обрывки ржавой колючей проволоки. По всему было видно, что тут когда-то кипели кровопролитные бои.
Сентябрь 1959 года выдался сухим и теплым. Трава в лесу пожухла. И все это бывшее военное снаряжение отчетливо проступало из земли.
Наш проводник, путевой обходчик железнодорожной станции Мясной Бор, тогда еще мало кому известный, Николай Иванович Орлов иногда останавливался. Поднимал торчащую из воронки гранату или мину. Осторожно относил их в сторону от дороги, делал какие-то отметки на деревьях, и мы снова продолжали путь. По уверенным движениям Николая Ивановича чувствовалось, что он хорошо знает эти места. Наверное, не раз уже здесь бывал.
Целью нашего похода было место упавшего во время войны самолета. Сообщил о нем в своем письме в редакцию тот же Н. И. Орлов. Он писал:
« Как-то я пошел в лес за грибами и увидел обломки сбитого самолета. По отдельным его деталям определил, что это наш. Если сделать раскоп на месте падения, то, наверное, можно найти и останки летчика».
И вот, вооружившись лопатами, мы идем к месту когда-то происшедшей трагедии.
Мы — это автор этих строк, тогдашний фотокорреспондент «Новгородского комсомольца» Костя Акимов, редакционный шофер Толя Иванов и Николай Иванович.
Примерно часа через полтора пути остановились возле оплывшей, заросшей мелким кустарником ямы. На краю ее валялись разорванные покрышки самолетных колес. Невдалеке — остатки крыльев и куски искореженного дюраля.
- Здесь, - сказал Николай Иванович, указывая на эти обломки.
Медленно, час за часом ведем раскопки. Почва рыхлая, болотистая. Яму начинает заливать водой. Ее откачиваем немецкой каской. Видимо, самолет падал с большой высоты: мотор ушел в землю почти на два метра.
Но вот лопата коснулась металла. Осторожно обкапываем остов двигателя. И вдруг из этой трясины Николай Иванович извлекает останки пилота — комбинезон, гимнастерку, в петлицах которой тускло поблескивали по одному кубику. На поясном ремне в кобуре — пистолет. Здесь же нашли ракетницу, наручные часы летчика. Они остановились без пяти минут двенадцать.
В кармане гимнастерки лежал комсомольский билет. Время сделало свое дело. Он размок, истлел. Однако на первой странице отчетливо проступали фамилия и имя владельца
— Михаил Новиков.
В комсомольском билете было письмо, написанное карандашом. И хотя оно тоже утратило свой первоначальный вид, один абзац мы тут же в лесу прочитали: «Чтобы не терять друг друга, давай держать связь через Свердловск по адресу: улица Ленина, дом 37, кв. 18, ЧекмаревуА. М.».
В ту же осень на братском кладбище в деревне Мясной Бор мы вместе с военкоматом, отделом культуры Новгородского райисполкома торжественно перезахоронили вынесенные из леса останки пилота.
На траурный митинг, посвященный этому событию, собрались жители окрестных сел, учащиеся Захарьинской и Подберезской школ, представители местных партийных и советских органов, воины Новгородского гарнизона. Гремит троекратный салют. Оркестр исполняет скорбную мелодию. Гроб с прахом пилота опускается в могилу.
... Михаил Новиков. Кто он? Что это был за человек, чья жизнь в боях с фашистами оборвалась на новгородской земле? Где его родители, товарищи по оружию? Кто видел его последний бой? Эти вопросы не давали покоя. Я стал искать на них ответы.
Исходных данных было немного. Свердловский адрес, личные вещи, комсомольский билет. Но вещи могли опознать только родственники. А в комсомольском билете лишь имя и фамилия. Пожалуй, самым надежным источником в поиске оставался адрес.
Ответ из Свердловского горкома ВЛКСМ пришел довольно быстро. Но он не обрадовал. Секретарь горкома сообщил, что по указанному адресу Чекмарев А. М. не проживает: дом на капитальном ремонте.
Ничего утешительного не получил и на письмо в газету «Красная Звезда». В нем просил редакцию напечатать об этом случае хоть несколько строк. Возможно, откликнутся однополчане, но... не стали печатать.
И лишь ответ Министерства обороны СССР на мой запрос обнадеживал. В нем сообщалось: «24 июня 1942 года пилот 92-го истребительного полка ВВС Волховского фронта младший лейтенант Михаил Павлинович Новиков, комсомолец, 1916 года рождения, уроженец города Москвы, при выполнении боевого задания не вернулся на базу...» Далее говорилось, что мать его, Новикова Надежда Петровна, в 1942 году проживала в Челябинской области, в городе Усть-Катав. Написал по этому адресу. Письмо вернулось, не найдя адресата.
Не буду перечислять все перипетии поиска. Скажу лишь о конечном его результате и как пришел к нему. Исчерпав возможные варианты отыскать родственников или однополчан погибшего героя, решил вновь обратиться к печати. И тут повезло. Чуткими, отзывчивыми людьми оказались работники редакции журнала «Советский воин». Мою корреспонденцию под заголовком «Михаил Новиков. Кто он?» этот журнал напечатал.
Буквально через неделю получил телеграмму из Минска.
«Обращается к вам Зинаида Павлиновна Чиркова (Новикова). Сообщаю, что летчик Михаил Новиков — это мой брат. Кроме меня у него еще две сестры. Одна вместе с отцом живет в Брянске, другая - в Бежецке Калининской области. В ближайшее время мы приедем на могилу».
Они приехали. Привезли фотографию Михаила, его фронтовые письма. Сосредоточенное лицо юноши в военной форме на снимке. А из писем к родным встает образ комсомольца с высокими моральными чертами советского человека.
Родился Михаил действительно в Москве. Но спустя шесть лет их семья переехала в Брянск. Здесь он работал электромехаником на центральном телеграфе и одновременно учился в аэроклубе. А когда призвали в армию, окончил Батайскую авиационную школу. Стал хорошим летчиком. Началась война. Его направили инструктором в авиационное училище города Чебоксары.
С фронта каждый день приходили тревожные вести. Матери в Усть-Катав, куда она была эвакуирована с детьми, он писал: «Я не могу сидеть в тылу, когда фашисты топчут нашу землю. Место мое там, на фронте. И я добьюсь, чтобы меня туда направили».
Он несколько раз подавал рапорты. Командование их отклоняло. Но, наконец, просьба его была удовлетворена. Михаил прибыл в 92-й истребительный авиаполк, который сражался на Волховском фронте.
В письмах родным он писал о том, что увидел на освобожденной от фашистов земле. Это сожженные деревни. Страдания мирного населения. Зверства, чинимые гитлеровцами.
«При виде страданий и слез обездоленных, оставшихся без крова людей лютой ненавистью наливается сердце. Я буду бить оккупантов беспощадно, безжалостно. Пусть знают фашисты, что им не уйти от возмездия», - так заканчивается одно из писем...
Сестры узнали найденные нами часы. Они были подарены родителями Михаилу, когда он уходил в армию.
В мае 1942 года от Михаила пришла последняя весточка. Немного спустя командование сообщило родителям, что при выполнении боевого задания он не вернулся на базу..
За время этого затянувшегося поиска мне не удалось найти никого из однополчан героя. Ни от кого не мог узнать о его боевой работе, о людях, окружавших Михаила во фронтовой обстановке. И вот вдруг удача.
Недавно в Ленинграде вышел сборник воспоминаний ветеранов 14-й воздушной армии Волховского фронта. В них рассказывается о воинском мастерстве, мужестве и героизме авиаторов армии в боях с фашистскими захватчиками под Тихвином и Ленинградом, Новгородом и Псковом, в Прибалтике. Напечатаны здесь воспоминания и бывшего комиссара 92-го истребительного авиаполка Героя Советского Союза генерал-полковника Ивана Михайловича Мороза. Ведь это тот полк, в составе которого воевал Михаил Новиков.
Иван Михайлович пишет: «Наш 92-й истребительный полк прибыл на Волховский фронт в начале 1942 года и сразу же начал боевые действия. Обстановка была тяжелой. Над районами ожесточенных схваток наземных войск то и дело вспыхивали жаркие воздушные бои, в которых участвовали и летчики нашего полка. В памяти храню самые добрые чувства о его людях, о совместных боевых вылетах, о напряженных фронтовых буднях».
Люди поистине творили чудеса. С рассвета и до темна над аэродромом не смолкал гул моторов, летчики уходили на прикрытие наземных войск, на разведку оборонительных позиций противника, на сопровождение бомбардировщиков, на штурмовку вражеских опорных пунктов.
Шли бои. Радость успешных действий переплеталась с горечью тяжелых утрат. Победы в воздушных сражениях чередовались с потерями летчиков и самолетов. В одном из них погиб и Михаил Новиков. Может, еще найдется свидетель его последнего жестокого боя. И когда-нибудь расскажет о нем. А что бой тот был жестоким, можно судить хотя бы по такому факту: все боеприпасы в откопанном нами самолете Михаила были израсходованы, ленты пустые.
Александр Иванов
